Дмитрий Рябцев (dr_music) wrote,
Дмитрий Рябцев
dr_music

Александр Градский «Мастер и Маргарита»

Опера таки вышла на четырех компакт-дисках.


Это замечательный кот Бегемот, нарисованный Андреем Макаревичем, и пол странички из буклета, где «и меня посчитали».

Однако, к делу. Градского я предупреждал, что если я не буду указан как аранжировщик (или соаранжировщик), то я оставляю за собой право писать в интернете все, что сочту нужным, о том, как проходила эта работа. Собственно, «угроза» моя заключалась именно в разрушении мифа, что Градский все делает сам. Тем не менее, Градский предпочел даже себя не называть аранжировщиком собственной оперы, только чтобы никто больше не числился им. А сколько мы сломали пластиковых копий о том, чем отличается оркестровка от аранжировки! Что ж, Александр Борисович, это был Ваш выбор.

Однако, много мне писать об этом лень. Так, несколько слов о разделении сферы ответственности и небольшое подведение собственных итогов...
Вот подумал я, а что я собственно делал, и понял, что никакой я не аранжировщик, я — толмач. Платный толмач (хотя и не разбогател на этом) с языка устной культуры на язык культуры письменной. Градский нот ведь сам не пишет (по крайней мере за 9 лет работы с ним я не видел ни одного письменного нотного наброска), а опера это все же не песня, и не десять песен. Полтора года я, а потом столько же звукорежиссер Витя Глазков вели тяжелейшую борьбу с Градским за его же музыку. Два крепких профи против одного, возможно, гениального, но дилетанта. И выиграли мы далеко не везде.
Как оно было. Не знаю, как и сказать о том, что «Градский писал свою оперу 30 лет». 25 из них он явно собирался ее написать, но «у страха глаза велики». Так, откладывал симпатичные темы в копилку для будущего полотна. А собственно композиция (это не то же самое, что сочинительство) происходило уже «в мое время». Градский приходил ко мне в студию, наигрывал темы (на клавишах прямо в компьютер), рассказывал, что он хочет получить в том или ином музыкальном номере. Пел, конечно же. Я этот наигрыш чистил, усложнял гармонии, занимался голосоведением (рок-культура о голосоведении имеет очень смутное представление, ибо гитары не для того сделаны, а вот оркестра без голосоведения не бывает), придумывал всякие полифонические фокусы, придумывал хоть какое-то тональное движение (если бы вся опера шла в трех мажорах и трех минорах, то можно было бы повеситься). Совсем не хочу перетягивать одеяло на себя, безумная фантазия Градского, сидя на диване за моей компьютерной спиной, генерировала очень много идей (подголоски, фактура, да что угодно), но вот отобрать из этих идей рабочие и совместить иногда несовместимые — тут я руку, конечно, приложил. Иногда получалось, что одних только первых скрипок пять-шесть партий, каждая из которых играет свой «красивый подголосок». Окончательно я чистил эти подголоски и убирал лишнее уже на этапе расписывания партитуры, когда мне никто не мешал (если не убрать лишнее, то была бы каша — но поди убеди в этом Алексан Борисыча!). Вся работа делалась изначально в компьютере, на сэмплах, а потом переводилась в партитуру (в итоге получилось страниц 250 формата A3). Для меня это не самый удобный способ работы, я привык работать параллельно и с «бумажной» партитурой, и в Кубейсе. Как бы сэмплы хорошо не звучали, что-то видно только глазами. Компьютерная аранжировка плоха тем, что в ней баланс инструментов всегда можно подогнать «под результат» громкостью, а глянешь на партитуру — и сразу видишь, что в этом оркестровом tutti не так. Опыт, внебрачный сын ошибок...
Плохо, что у оперы не было клавира — она сразу сочинялась в аранжировке, и сочинялась «линейно» — от начала к концу. Соответственно, работать с формой возможности не было, слишком много «писанины» получалось бы. Я и либретто в глаза не видел, оно тоже по ходу дела реализовывалось. На мой взгляд, многое можно было бы сделать динамичнее на драматургическом уровне, но это уже не моя профессиональная область.

Надо ли упоминать, что Градский очень непростой в общении человек? Пару раз у нас доходило и до восьмиэтажных словесных конструкций и расставания на несколько дней. Потом, правда, оба отходили, мирились. Забавно, что как раз после такой драки работа шла более-менее плодотворно, никому не хотелось повторения ругани. Легендарное самомнение АГ («единственный, умеющий петь, в этой стране») и барская хамоватость (увы, слишком многие в музыкальном мире бывали тому свидетелями, и я не могу оправдывать в этом маэстро) скрывают натуру изначально тонкую и ранимую (по крайней мере, в какой-то части; а откуда же иногда такие удивительные мелодические находки?). Но эта натура, вся такая тонкая и ранимая, сама вынуждена пробиваться сквозь возведенные и тщательно охраняемые бастионы пафоса и самомнения, и далеко не всегда ей это удается, иногда ее и не видно вовсе. Какое-то есть за этим мальчишество, недооцененность («в совке») с последовавшей гиперкомпенсацией. Вот вроде как и равенство у АГ есть со своими (в число своих я вошел, хотя и не сразу): Градский, например, запросто мог сбегать «за жратвой» в ближайший магАз («обед в поле» по-крестьянски: крупно нарезанный хлеб, колбаса, сыр, и только кола вместо кваса), пока я «что-то там ковыряюсь в компьютере» — дописываю какой-нибудь трехголосный канон или придумываю и оркеструю переход между номерами. И при этом — «вот когда тебе за твою музыку будут платить, сколько мне, тогда и посмотрим». Эх, Алексан Борисыч! Да не платят сейчас за музыку. Нисколько. За голос (исполнительство) платят, за шоу платят, в киношке и телевизоре платят (за звуковой дизайн), но не за музыку (не за сочинение). Где бы Вы были сами с Вашим мелодическим даром, но не будь у Вас голоса? На песенной секции в Союзе Композиторов сидели бы, и были бы рады любому исполнителю. Впрочем, я Вам об этом неоднократно говорил, и Вы, вроде, соглашались.

Вот кто будет искать, покупать (хе-хе: 3100 рублей в рознице!) и слушать. Стоит ли? Да стоит, почему нет. Только это вы для себя сами решите. Я никаким образом не музыкальный единомышленник Градского, и в 9 случаях из 10 наше мнение о том, что такое хорошо и что такое плохо, не совпадает. И ваще я консерваторская зануда, неча меня слушать. Любителям Новой музыки (с большой буквы, так сейчас «авангард» называют) искать тут нечего, о серьезном, академическом (а не рок-поп-мюзикхольном) XX веке Градский просто не имеет представления, его любовь к опере закончилась где-то на Верди (да и началась примерно там же). Любителей «Джезус Крайста» скорее может разочаровать обилие «совка» (терпеть не могу это градское слово) — бравурных маршей, частушек, кабака и т.п.. Любители же эклектики (a la сам Градский), когда в одном флаконе и имитация классической оперы, и рок-баллады, и городской романс, и джаз, и голливудский сладкий «лирический симфонизм», и центоны, и всякая прочая буффонада уж что-нибудь хорошее точно для себя найдут. Вот только постмодернизмом я бы это называть не стал. Ну или это какой-то особый род «наивного постмодернизма» — когда воровство прошлых стилей искренне считается и выдается автором за новое слово в искусстве (и эклектичность сюжета Булгакова здесь только «литературное» оправдание). Настоящий постмодернизм, вроде как, отрицает саму возможность «нового слова в искусстве». Никакой дистанции к жанрам, как у Шнитке, или хулиганства, как у Пети Поспелова, здесь нет. Все серьезно.
Еще момент: слушая оперу, придется держать либретто перед глазами. Градский спел и за Воланда, и за Мастера, и за Йешуа. Разобрать, кто где, далеко не всегда представляется возможным (о чем автора предупреждали стопицот раз). У Моцарта было слишком много нот, а у Градского — слишком много Градского :)

Что мне дала работа с Градским. Ну вот по части вокала Градский по любому мастер. Его голос может не нравиться, к АГ могут быть огромные претензии по части вкуса, но все равно — мастер. И мне, человеку напрочь лишенному умения петь, было по-любому полезно наблюдать вокальную кухню с близкого расстояния на протяжении нескольких лет.
Очень ценю мелодизм Градского — особенно в его длинных лирических темах. Кредо АГ «в песне должно быть как минимум три темы» (куплет, припев и — еще один материал, еще что-то, еще один поворот) мне очень близко. Антипопсовый подход, в попсе ведь кроме проигрыша на материале запева или припева ничего и не бывает.
Мне нравится работа АГ с длиной вокальной фразы, часто встречающаяся неквадратность, несимметричность построений. Метрические сдвиги отдельных мотивов в мелодии звучат иногда очень свежо и самобытно, и я даже завидую такой пластичности в простом (песенном) мелодизме. Не, не завидую, конечно, но искренне ценю. Какое-то количество мелодий АГ несомненно войдет в золотой фонд русской песни (где и Соловьев-Седой, и Пахмутова, и Зацепин, да много еще, кто). «Все горит на белом свете...» (№17, см. конец поста) мне как раз очень и очень (упоминавшаяся в одной из рецензий аллюзия на Р.Паулса, считаю, не имеет никакого значения, у этой мелодии свои достоинства, много превосходящие Паулсовский шлягер 1975 года). Хотя народ, несомненно, предпочтет «Это будет непременно...» (№19).
Я ценю, когда Градский забывает про то, что он дедушка совкового рока (вот Вам, Градский, месть за Вами изобретенное слово «совок»!) и не колотит в барабаны как в том страшном сне негра из анекдота («мне приснилось, что я белый и играю в сильную долю»). В получившейся фонограмме, кстати, оркестр (записанный живьем, хотя и наложением, струнников было очень много!) часто отодвинут на задний план, и на тихой громкости его почти не слышно. Такой вот радиоспектакль с фоновой музыкой. Мне, ценителю вторых и третьих голосов, обидно — много деталей просто ушло в ноль. Зато барабаны рядом всегда, на первом плане (и если бы не Витя Глазков, это, возможно, была бы опера для голоса и барабанов). Вообще, Градский обычно работает на очень большой громкости, на какой просто непозволительно работать звукорежиссеру или композитору. Ибо так Градскому драйва больше — когда даже тупой рисунок «ум-ца-ум-ца» начинает воздействовать напрямую на печень, срезая углы в соревновании с более сложными маршрутами восприятия. Само по себе это, наверно, и не катастрофа — ну, привык так человек! — но кому-либо еще подстроиться под это трудно. У других музыкантов такая громкость может быть только иногда, в конце студийной сессии, если они перерывы не делали (громкость обычно постепенно прибавляется — по мере усталости ушей, а после «перекура» резко убирается вниз).
Ценю, когда АГ поет негромко. Лирик он. Иногда ироничный лирик. Партию Бегемота он, кстати, классно спел (а живьем так это просто уморительно смешно). По яркости образа получилось вполне на уровне Рыбы-пилы из «Голубого щенка», песню которой мы с удовольствием перепевали на переменах в младшей школе. (Забавная ссылка на youtube: звук — «Пеcня Рыбы-Пилы», картинка — с концерта «AC/DC».) А вот когда АГ начинает голосить или трагически подвывать в верхнем регистре — не, вот это мне не очень нравится. Не лублу.

Вы бы знали, как приятно говорить о том, что не любишь и что не нравится! Однако, хватит. Исписался я.

Список действующих лиц и исполнителей. Сначала я даже хотел назвать свой пост «Рябцев, Резник и Кобзон в новой опере Градского «Мастер и Маргарита», но потом передумал! :) Да-да, я еще и проорал реплику «Срамота!» за Римского, а nina_reznik спела свои несколько нот в одной из массовых сцен.



Обложка книги. Треугольничек с буквой «W» — настоящий металлический с камушками, его можно отодрать и сделать из него значок. Издано «бохато», тут ничего не скажешь.


Картинки издания и фотографии с презентации:
http://www.gradsky.com/d34.shtml
http://www.gradsky.com/publication/s09_02.shtml

Рецензии:
Вячеслав Шадронов http://users.livejournal.com/_arlekin_/1521897.html (хорошая)
http://blogs.privet.ru/community/schetchic_n27/68469818
http://www.rian.ru/culture/20090918/185567462.html
http://newsmusic.ru/news_5_17091.htm

Дополнительные материалы:
Градский в передаче у Диброва (до издания оперы)
Андрей Кураев у Диброва (весьма интересно о сюжете «Мастера и Маргариты», Кураев об этом, оказывается, книжку написал; недооценивал я Кураева как врага, умный он.)

Ну и «для послушать»: тынц. 20 кусочков оперы отрезаны и упакованы в mp3 128 kbps. Старался я, чтобы по Москве в нарезке все роды музыки были представлены. А №8 — это я чиста похвастаццо, джазу я там дал на рояле (а потом и на банджо).

Бла-бла-бла о том же самом на musicals.ru.

P.S. Всем прочитавшим: я очень не хочу, чтобы этот пост где-либо цитировался, хотя и оставляю его в открытом доступе. В нем нет ничего, что я не говорил бы лично дорогому АГ открытым текстом. На вопросы готов отвечать, а всю оперу в lossless никому не дам, ибо нефиг!
Tags: аранжировки, градский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 144 comments